Это был солнечный, весенний денёк, полный вдохновения и тепла. Она в то утро проснулась в радостном настроении. Ласковое солнышко обещало ей хорошее настроение на весь день. Она горела огромным желанием узнать что-то новое и наполнить до краёв свои впечатления о новом дне.
В этот замечательный день наша дочурка получила ожог 2-3 степени на 20% своего крохотного тельца. Она вылила на себя стакан с кипятком. Ужасно было то, что я не могла тогда ее обнять, как прежде, прижать и просто дать ей понять, что я рядом и значит все хорошо…. Но еще ужасней было то, что в тот вечер ее забрали от меня и приковали к кровати в реанимации. Она осталась без той любви, которую она получала каждый день и без меры, в полном одиночестве и с жуткой болью в груди!
Толком ничего не зная от врачей мы уехали домой не имея никакого утешения …. Медсестра попросила только купить еду и памперсы. Никогда мои руки так не дрожали, вытаскивая щедро деньги из кошелька. Мои слезы лились рекой бесконтрольно. Мне было больно….. больно от того, что моему родному человечеку сейчас плохо, больно, одиноко и я не могу ничем помочь и даже просто взять за руку, приласкать и поцеловать ее пухлые щечки…….
Длинней ночи я не переживала, просыпалась в ужасе, что нет ее в кроватке, никто не требует пить, погладить по волосам или просто взять на руки…. Ранним утром мы стояли уже под дверями реанимации и настойчиво звонили в звонок (туда никого не пускают и врачи выходят по зову звонка). Вышел реаниматолог и пояснил, что Катя в стабильном состоянии, но так как ожог сильный, то она нуждается в реанимационных мероприятиях. Мы были настроены ее забирать, но доктор ни в какую не хотел уступать, доказывая, что у девочки сильная интоксикация организма и ожоговый шок 2-3 степени, который проходит в течении 70 часов. Посоветовал нам подойти через пару часиков, мол тогда сможем поговорить с дежурным врачом. Попросил купить еще еды, питья и памперсов. Мы тогда пошли в детский магазин и не жалея денег купили ей много красивых игрушек, которые бы не купили, если бы не вот такая беда. Уверена, она была бы в диком восторге от такой щедрости родителей и эмоций от нового для нее клада!
Вернулись мы через пару часов с полными в руках пакетами вкусненького и привлекательного для всех детей. Вышел дежурный врач и стал настойчиво и упорно пояснять, чтоб мы приходили на следующий день, что ей нужен покой и никаких игрушек!!! Я умоляла его, чтоб он разрешил с ней увидеться, но он был непоколебим и строго приказал ждать до завтрашнего дня.
Это было воскресенье, день был солнечным, таял последний снег. Заливаясь от горя слезами, я открыла багажник машины и сложила туда все, что полагалось увидеть горящим глазам от восторга Катюшке …. Больница находилась рядом с нашей церковью и мы устало пошли туда в обнимку, сворачиваясь от горя и неизвестности….. Когда я представляла, что она там привязана к кровати, что ей колят болючие уколы и никто не обнимает ее, не даст в руки игрушки, то меня захватывала истерика и я не могла успокоиться, пока Денис меня крепко не сжимал в своих объятиях и мы вместе просили Бога дать нам утешение и поддержку. В церкви, конечно, многие утешали и ободряли, говоря приятные слова, но все же боль не покидала.
Еще одна ночь без неё была куда длиннее. Не описать словами, какие горькие слезы катились по моим щекам, какие огромные комья в горле приходилось глотать….. Денис скорбел тоже не мало, я не вылизала с его объятий и мы никогда так горячо и усердно не молились. Я чувствовала, как беда нас объединяла все крепче и крепче, как Бог работал над нашими сердцами. Он смирял нас и показывал, что под Его контролем все, даже мысли и желания нашей дочурки в данный момент…. Утешало лишь одно – я завтра ее увижу и смогу, как никогда прежде, обнять и подарить ей огромную дозу любви…… Я молила Бога, чтоб Он не на миг не оставлял её и всегда напоминал ей, что я скоро приду и все закончится самым лучшим образом.
Следующим утром уже было пасмурно, солнышко посчитало нужным скрыться от нас за тучки. Я собрала все необходимое и мы отправились в путь. Дорога была длинной, нас делили берега Днепра. Я не могла усидеть в машине, ремень безопасности мне давил и ногам было мало места, не хватало свежего воздуха и казалось, что мы едем через всю страну… Я была в предвкушении запаха ее золотых волос, ее крохотных пальчиков и бездонных глаз. Я просто не знала, как я могу искупить вину своего отсутствия в течении долгих двух суток. Как можно этой крошке пояснить, что не по моей вине ее забрали? Что она была насильно прикована к кровати и оставлена в одиночестве всего лишь из-за стакана кипятка, из-за секунд случившейся беды?! Как снова втереться ей в доверие, пережив такое предательство? Какие слова ей говорить, как показать ту любовь, которой не дала ей за дни страдания? Хотелось быть уверенной, что она ждет нас и не теряет надежды.
Её внесли на руках, закутанную застиранной простынею в палату, где я уже успела проветрить и застелить свежую домашнюю пастель, уложить удобно подушку и ее любимые игрушки. Медсестра уложила ее на кровать, забрала простыню и направилась к дверям. Я посмотрела в ее глаза, они были полны усталости и безразличия ко всему, что происходит вокруг. Ком подступил к горлу, но я сдерживала слезы изо всех сил. Наши взгляды встретились и она немного приподняв брови произнесла: «мама, де была?». Я растерянно посомтрела на Дениса и не смогла ничего ответить, у меня с глаз полились слезы и я кинулась ее обнимать. Все ее туловище было перебинтовано и на руке стоял катетор, было сложно ее обнять как прежде, но все же, мне это не мешало. Не знаю сколько времени я ее целовала и прижимала к сердцу, но она была не против. Взгляд ее по прежнему был уныл и не было в нем той радости, что каждый день ее будила и наполняла жизнерадостностью. Тогда мы немного испугались, но врач пояснил, что в реанимации ей вводили лекарство, которое успокаивало ее, того она так флегматична. Мы с Денисом засуетились, показывая ей ее любимые игрушки, подавая вкусное печенье и сладкие соки. Через время она уже была в хорошем настроении и радовалась тем новым игрушкам, которые мы покупали для нее вчера. Но все же, в воздухе царила тревога . Я поняла в чем дело, когда в очередной раз в палату вошла врач. Катюшка просто изо всех сил прижалась ко мне и уткнула лицо в грудь. И все то время, пока врач мне давала рекомендации, она не повернула головы и не разжала кулак. Когда дверь закрылась, я не смогла удержать снова слез……Не знаю, что в тот момент было в ее крошечной головке, но чувствовалось, что весь мир сейчас ее в моих объятиях и тепле. Мне тогда просто хотелось вырвать из грудей свое сердце, переполненное через края любви к ней и отдать его ей. Я не знала, как можно выразить всю любовь к ней, кроме как взять ее сердце и перелить. Как из чаши, туда любви из моего сердца. Никогда я сильней не ценила ее присутствие в моей жизни. Даже после мучительных родов не испытывала сильней чувств, чем в тот момент.
Её внесли на руках, закутанную застиранной простынею в палату, где я уже успела проветрить и застелить свежую домашнюю пастель, уложить удобно подушку и ее любимые игрушки. Медсестра уложила ее на кровать, забрала простыню и направилась к дверям. Я посмотрела в ее глаза, они были полны усталости и безразличия ко всему, что происходит вокруг. Ком подступил к горлу, но я сдерживала слезы изо всех сил. Наши взгляды встретились и она немного приподняв брови произнесла: «мама, де была?». Я растерянно посомтрела на Дениса и не смогла ничего ответить, у меня с глаз полились слезы и я кинулась ее обнимать. Все ее туловище было перебинтовано и на руке стоял катетор, было сложно ее обнять как прежде, но все же, мне это не мешало. Не знаю сколько времени я ее целовала и прижимала к сердцу, но она была не против. Взгляд ее по прежнему был уныл и не было в нем той радости, что каждый день ее будила и наполняла жизнерадостностью. Тогда мы немного испугались, но врач пояснил, что в реанимации ей вводили лекарство, которое успокаивало ее, того она так флегматична. Мы с Денисом засуетились, показывая ей ее любимые игрушки, подавая вкусное печенье и сладкие соки. Через время она уже была в хорошем настроении и радовалась тем новым игрушкам, которые мы покупали для нее вчера. Но все же, в воздухе царила тревога . Я поняла в чем дело, когда в очередной раз в палату вошла врач. Катюшка просто изо всех сил прижалась ко мне и уткнула лицо в грудь. И все то время, пока врач мне давала рекомендации, она не повернула головы и не разжала кулак. Когда дверь закрылась, я не смогла удержать снова слез……Не знаю, что в тот момент было в ее крошечной головке, но чувствовалось, что весь мир сейчас ее в моих объятиях и тепле. Мне тогда просто хотелось вырвать из грудей свое сердце, переполненное через края любви к ней и отдать его ей. Я не знала, как можно выразить всю любовь к ней, кроме как взять ее сердце и перелить. Как из чаши, туда любви из моего сердца. Никогда я сильней не ценила ее присутствие в моей жизни. Даже после мучительных родов не испытывала сильней чувств, чем в тот момент.
Провели мы в палате 4 часа и написали расписку об отказе госпитализации, сели в машину и помчались домой. Она сидела у меня на коленях и хлопала в ладоши, прыгала по сидушкам и визжала от восторга. Лекарство совсем перестало действовать и она была под контролем своих эмоций м впечатлений. Ей нравилось повторять ранее привычные слова «мама», «папа» или «убу», что значит «люблю». Я не переставала целовать ее руки, щеки и шею, не могла насладиться ароматом ее волос. Мои глаза не высыхали и были полны слез счастья, радости, горя и восхищения.
Много времени пришлось её баловать и лелеять, чтоб снова она поверила мне, что никогда ее больше не покину и никому не отдам. Ожог зажил за несколько недель и Катя забыла думать о физической боли или дискомфорта, никогда она не забудет той травмы, которую ей нанесла я, оставив ее в одиночестве ….
Немає коментарів:
Дописати коментар